тень ворона
Я стою на границе, отделяющей пустыню от долины. Позади, среди покрытых белесым мхом камней, ютится городок; впереди среди дюн маячит цель – темное пятно, непонятное сооружение. Ведомый любопытством я иду к нему, чувствуя сквозь подошвы ботинок жар песка.
Стена, вырастающая передо мной - часть полузасыпанного каменного куба внушительных размеров. Темнеют провалы забранных решетками люков, но величина их такова, что мне ничего не стоит пройти между прутьями. Карабкаюсь, протискиваюсь внутрь, и так же, цепляясь за трещины кладки, спускаюсь до пола. А внутри обнаруживаю город. Одноэтажные квадратные секции в строгом порядке выстраиваются рядами, уходя в темноту. Каждая снабжена дверью с прозрачной вставкой. Дергаю ручку ближайшей - без труда поддается. Щелкаю выключателем, и свет зажигается не только в выбранной ячейке – по всему «поселку». Я прохожу вдоль рядов, заглядывая в жилые отсеки. Все они индивидуально оформлены, обжиты. Валяются вещи, висят фотографии, разбросаны мелкие предметы по столам. В некоторых я замечаю собак. Поодиночке или подвое, неопределенной породы псины провожают меня взглядами, но ни агрессии, ни дружелюбия не демонстрируют. И тут внимание привлекает тень.
Нечто, что я не могу разглядеть, ковыляет между кубами домов. Нечто низкорослое, скрюченное, опирающееся на трость. Вот ее как раз видно отчетливо – обычный предмет, материя. А то, что ее держит, все время перетекает, как плотный туман, меняет форму, не дает себя дифференцировать. Я отступаю в тень, пропуская существо мимо, и понимаю, что оно знает о моем присутствии. Но опять же, агрессии в свою сторону не чувствую, опасности тоже, потому бездействую, дожидаясь, пока оно удалится. И захожу в дверь.
В этой ячейке так же есть собака – светлого окраса щенок-подросток. Пока я рассматриваю детали интерьера, она вертится у ног, наблюдая. Комната явно принадлежит девушке. Цветовое оформление, вещи, висящие на спинке кровати, фоторамки, объемные буквы – украшение стены: «Anne».
- Анна, значит, - говорю я вслух. Собака тявкает, дожидается, пока я опущу руку, утыкается в нее головой. А за дверью вновь слышатся удары трости о каменный пол.
Иду к выходу, но собака вдруг сжимает мое запястье зубами – не сильно, не кусая, скорее удерживая. Тянет назад от проема, мимо которого прошаркивает та самая тень.
- Не волнуйся, - говорю я животному. – Я не боюсь этого создания.
Я уже стою на пороге, когда вдруг картинки-воспоминания складываются в одну систему.
Число собак соответствует числу обитателей ячеек – насколько можно судить о жителях по оставленным вещам и количеству койкомест. Щенок-подросток в комнате девчонки-подростка. Надпись, нацарапанная на камне у одного из люков: Circe. Цирцея. Волшебница, превращавшая людей в животных. Те, кто в звериной форме теперь сидят по комнатам, когда-то были людьми, и странное создание, которое невозможно рассмотреть – страж, страх перед которым не выпускает их наружу. Я понимаю, что привела меня сюда вполне конкретная задача: изолировать от мира существо, владеющее подобными чарами. Выхожу из ячейки, намереваясь пойти по следу «стража» и на том просыпаюсь.